Налоги выросли на 30%? 4 способа, как ФНС дурит бизнес, чтобы пополнить бюджет

Экспертное сообщество и чиновники всё чаще говорят: совокупное налогообложение в России — около 25–26% от ВВП, а в странах, на которые предлагается равняться (Франция, Италия, Бразилия), — около 33%. Разница как раз составляет около 30%. Прямо повышать ставки в такой ситуации государство не спешит — общество может слишком резко отреагировать. Поэтому нагрузку поднимают по-тихому, не трогая ставки формально. Разберём четыре механизма скрытого повышения налогов: рост налоговой базы, отмену льгот, ужесточение администрирования и неналоговые платежи.

Механизм 1. Рост налоговой базы при неизменной ставке

Ставка налога может годами не меняться, но налоговая база — расти. Классический пример — налог на имущество, который считается от кадастровой стоимости. Проводится кадастровая переоценка — и стоимость объекта, например склада, увеличивается в полтора раза. Соответственно, в полтора раза вырастает и налог, хотя формально ставка та же. Оспорить кадастровую стоимость можно — через комиссию, независимую оценку, суд, — но это время и деньги, а результат чаще всего скромный.

Механизм 2. Отмена льгот

Сейчас в Государственной Думе рассматривается законопроект, по которому продавцам на маркетплейсах могут отменить льготы через запрет регистрации в льготных регионах: даже если предприниматель зарегистрирован в льготном регионе, торговля через маркетплейс не позволит применять пониженную ставку. Например, ставка налога 1% в отдельных регионах может вырасти до 6% — в шесть раз.

Похожая история — с налогом на имущество организаций: базовая ставка по Налоговому кодексу — 2%, но регион вправе установить льготную ставку, скажем 0,1%. Региональный парламент может в любой момент отменить эту льготу и вернуть ставку ближе к максимальной — и налог вырастет в разы. Такое уже происходит: ФНС разослала по регионам письмо с рекомендацией компенсировать нехватку бюджетных денег за счёт увеличения налогов, в том числе через отмену льгот — и для бизнеса, и для граждан (например, по налогу на имущество физлиц и транспортному налогу).

Отдельная и наименее заметная разновидность этого механизма — ужесточение правил признания расходов. Формально ничего не меняется: подрядчик выставил акт — расход принят. На практике теперь требуется доказать, что расход реальный, экономически обоснован, связан с деятельностью компании, а контрагент не является «технической» организацией. Если не доказали — доначисление.

Механизм 3. Ужесточение налогового администрирования

Раньше налоговый инспектор мог просто попросить исправить ошибку в документах. Теперь этим занимаются автоматизированные системы (в ФНС ссылаются в том числе на использование искусственного интеллекта), которые сверяют декларации, банковские операции, чеки и данные контрагентов — и любое расхождение превращается в автоматическое требование.

Частый сценарий: контрагент первого звена — реальная компания с офисом, оборудованием и сотрудниками, но у неё кассовый разрыв, и НДС, заявленный в декларации, не уплачен. Налоговая признаёт такого контрагента «технической» компанией и предъявляет неуплаченный НДС конечному покупателю — тому, у кого есть деньги на счетах. Аналогично анализируется вся цепочка поставщиков — второе и третье звено.

Масштаб таких доначислений виден в цифрах: средний чек одной выездной налоговой проверки в этом году вырос до 124 млн рублей (для сравнения, два года назад — около 62 млн, затем 94 млн). По Москве средний чек проверки — уже около 170 млн рублей. При этом ставки налогов не менялись — просто механизм администрирования стал жёстче. Ещё один инструмент риска — сравнение налоговой нагрузки конкретной компании со средней по отрасли: если нагрузка ниже среднеотраслевой, компания автоматически попадает в зону повышенного внимания ФНС.

Механизм 4. Неналоговые платежи

Формально это не налоги, но по сути они изымают деньги из того же кармана: маркировка товаров, экологический сбор, утилизационный сбор, отраслевые отчисления. Например, утилизационный сбор по своей природе должен покрывать реальную стоимость утилизации техники (порядка 15–20 тысяч рублей), но на практике превратился в способ дополнительного сбора денег. Минфин также готовит акциз на импортный металлопрокат — около 1000 рублей за тонну, что в конечном счёте отразится на стоимости строительства и, соответственно, на кошельках граждан.

Резко выросла и нагрузка на букмекеров: с 1 января налоговая нагрузка на отрасль увеличилась примерно в 60 раз. В Налоговом кодексе появилась новая глава 25.5 «Налог на игорный бизнес»: с разницы между принятыми ставками и выигрышами теперь нужно платить 7%, впервые введён налог на прибыль по ставке 25% (раньше отрасль была от него освобождена), целевые отчисления на спорт выросли с 2% до 2,25% от объёма ставок (в перспективе — до 2,5%), а отдельный платёж теперь удерживается с любого выигрыша игрока, а не только свыше 15 тысяч рублей, как раньше.

Если сложить все эти механизмы вместе, совокупная налоговая нагрузка на бизнес уже со следующего года может вырасти примерно на 30%. И в конечном счёте за это заплатят не только компании, но и граждане: предприниматели вынуждены закладывать выросшие налоги в себестоимость товаров, работ и услуг.

Отдельный риск — перекладывание налоговой нагрузки на бизнес через посредников. Например, при найме персонала на аутстаффинге для маркетплейсов и агрегаторов заказчик может удержать с оплаты за персонал сумму, кратно меньшую первоначальной, — а затем ещё часть остатка спишут в качестве налогов, которые нужно перечислить в бюджет.

Что делать в такой ситуации? Универсального решения нет: уход в серые схемы не спасает, особенно если бизнес средний или крупный. Но способов законного снижения налоговой нагрузки на практике становится больше — и разбираться в них стоит заранее, а не когда деньги уже списаны со счёта.