Перейти на мобильную версию
Помогаем преодолевать трудности

Презумпция виновности
позволила лишить свободы человека, чья вина так и осталась под сомнением

/ Источник: Санкт-Петербургские Ведомости

Народную мудрость «От сумы да от тюрьмы не зарекайся» по роду работы приходилось мне вспоминать в жизни не раз. Вот, к примеру, год назад сидел передо мной в редакционной приемной молодой преуспевающий предприниматель отец двоих детей Филипп Зеленков. По совершенной нелепости, как выходило из его слов, попал он под уголовную статью. Правота его, казалось, была абсолютно очевидна, справедливость должна была восторжествовать. Потом Филипп как-то обо мне забыл. Я узнал, что он стал муниципальным депутатом, активно работает, и решил, что инцидент исчерпан. А совсем недавно в редакцию пришла жена Филиппа Юлия, держащая в руках его письмо из тюремной камеры. Оказалось, что суд приговорил Зеленкова к трем годам заключения и 300 тысячам рублей штрафа.

Главный аргумент – дубинка

– У него обостренное чувство справедливости, – волнуясь, говорит Юлия. – Не может пройти мимо обиженного человека. Потому и в депутаты пошел, что видел вокруг себя массу нарушений и хотел навести порядок...

Разумеется, характеристику, данную пребывающему в тюрьме мужу любящей женой, надо воспринимать с осторожностью. Но иметь в виду для более объемного восприятия нижеизложенного все же не помешает. Так же, как и заверения Юлии, что Филипп не только на дух не переносит алкоголь, но и является активным борцом за трезвость.

А суть дела такова. В ночь с 21 на 22 марта 2009 года (соответственно, с субботы на воскресенье) Филипп с друзьями и женой решили посетить клуб. Ехали по Пискаревскому проспекту в направлении проспекта Непокоренных на двух машинах. Первая – принадлежащая Филиппу «Фольксваген Туарег». Вел ее его приятель Кирилл Шагин. Филипп сидел рядом с ним на пассажирском сиденье, за спиной водителя сидела Юлия. Второй автомобиль с тремя друзьями Зеленковых двигался сзади. «Фольксваген», как уверяет Юлия, шел со скоростью потока. Однако у поворота на Непокоренных из двигавшейся сзади патрульной автомашины ГАИ раздалось требование остановиться. Шагин повернул и припарковался у автобусной остановки.

Из гаишного «жигуленка» вышел человек в милицейской форме – как потом выяснилось, это был старший инспектор ДПС 4-го батальона спецполка ДПС ГИБДД старший лейтенант милиции Эдуард Литвиненко. Подошел к «Фольксвагену», произнес: «Куда торопимся?». И показал экран переносного радара, на котором стояла скорость 127 километров в час. То есть более чем в два раза выше допустимой. Нарушение, влекущее за собой неизбежное лишение прав (Статья 12.9 КОАП РФ). Инспектор потребовал у Шагина документы.

Далее версии сторон расходятся. Как уверяют сидевшие в машине, Зеленков возмутился, потребовал сертификат на радар. Литвиненко его слова проигнорировал, молча взял документы и пошел в машину к сидевшему за рулем напарнику (им был инспектор того же батальона младший лейтенант милиции Сергей Алексеев) составлять протокол. Зеленков и Шагин вышли из автомобиля. Первый подошел к гаишной машине со стороны пассажирского сиденья и через открытую дверь снова попросил у Литвиненко сертификат. Потребовал также объяснить, как гаишники, двигаясь сзади, могли измерить их скорость в потоке машин. Тот попросил его не мешать, и тогда Зеленков подошел к водительскому окну, вынул мобильник, включил режим видеосъемки и, попутно комментируя происходящее, стал снимать Алексеева, составлявшего протокол.

Увидев это, Алексеев открыл дверь, выхватил у Зеленкова из рук телефон, отбросил его в сторону, схватил Филиппа за куртку и попытался повалить на землю. Тот устоял, но на помощь напарнику подоспел Литвиненко с резиновой дубинкой в руке. Зеленкова стали избивать вдвоем. Он упал на землю. Но в следующую секунду упал и Алексеев – сначала на открытую дверь машины, а потом на землю лицом вниз. Судя по всему, произошло это по простой причине – Литвиненко промахнулся и заехал ему дубинкой по лбу.

Отскочив на поребрик, Литвиненко выхватил пистолет и направил его на Зеленкова, угрожая застрелить. Затем по рации вызвал подкрепление. Зеленков еще успел дойти до своей машины, взял фонарик и начал искать на земле выбитый из его рук телефон. Но через минуту на место прибыли несколько патрульных машин, ему заломили руки, положили лицом на капот, надели на запястья наручники. Потом бросили на асфальт лицом вниз. Все это видели друзья Зеленкова из подъехавшей второй машины и снимал на свой мобильный телефон Шагин. Милиционеры попытались его задержать, но ему удалось скрыться.

Прибыла «скорая помощь». Алексеева признали нуждающимся в срочной госпитализации. Зеленкову в этом отказали. Его отправили в отделение милиции. Хотя в больницу его все же потом отвезли. В ту же самую, что и Алексеева, только через три часа после него. Зеленков отправился домой уже через день – нанесенные ему телесные повреждения, по мнению врачей, не причинили вреда здоровью. А Алексеев провел на больничной койке три недели.

Был пьян, создавал угрозу...

Разумеется, версия сотрудников милиции от вышеизложенной сильно отличается. Как утверждает Литвиненко, Зеленков с первых же минут стал его нецензурно оскорблять. Вел себя агрессивно, ибо был сильно пьян. Стучал по крыше и стеклу патрульной машины. Находясь на проезжей части, стал создавать угрозу движению, а когда Алексеев попытался его вытеснить, нанес ему два удара в челюсть. Отчего тот упал на асфальт и потерял сознание. Но Зеленков сел на него сверху и начал бить кулаками. Литвиненко вынужден был его оттащить и действительно пригрозил пистолетом. Но, по его словам, никакой дубинки он при себе не имел.

Ни о какой съемке на мобильные телефоны инспекторы не упоминают. Вскользь о снимавшем что-то Шагине сказал один из прибывших на подмогу милиционеров. Но в ходе расследования эта тема развития так и не получила. Хотя записи эти в установлении истинной картины происшедшего могли сыграть решающую роль. Увы, обе записи оказались утраченными. По разным причинам.

Выбитый Алексеевым из рук Зеленкова телефон через некоторое время нашел какой-то человек. Позвонив наугад по одному из имевшихся в нем номеров, он попал на сестру Юлии и предложил мобильник вернуть. Та сообщила об этом Филиппу, но... он забирать телефон отказался. Был уверен, что, возможно, сохранившаяся в нем запись ему не понадобится – он победит и так...

Мобильник Шагина, убежавшего от милиции, оставался при нем. Он позвонил по нему двоим друзьям, те приехали, просмотрели запись. А, потом, по их словам, вернулись с Шагиным на место происшествия, где стояла оставленная машина. Обнаружили там еще не уехавших Алексеева и Литвиненко. И те, угрожая не вернуть ключи и документы от машины, заставили Шагина отдать им мобильник и стерли компрометирующую запись.

Однако совсем недавно выяснилось, что дело было не совсем так. Шагин позвонил не двоим, а троим. Третьим был некий «секретный сотрудник милиции», которого друзья договорились «не светить». Он взял мобильник Шагина, сел в машину к гаишникам и, заручившись их честным словом, что они не будут предъявлять претензии к Зеленкову, СОБСТВЕННОРУЧНО стер запись. Уничтожив, таким образом, решающее вещественное доказательство. Гаишники, как мы знаем, слова не сдержали. А «секретный милиционер» теперь кается, готов выступать в кассационной инстанции. Но убедят ли кого-то его слова, уже большой вопрос...

3 апреля 2009 года в отношении Зеленкова было возбуждено уголовное дело по статье 318, ч. 1 УК РФ («применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти»). И опять – роковое (иного слова не подберешь!) легкомыслие с его стороны. Будучи совершенно уверен в своей правоте, он сэкономил на адвокате – довольствовался тем, которого государство предоставляет бесплатно. И тот благополучно прохлопал важнейшую вещь: ведущий дело следователь не назначил следственный эксперимент. Между тем это было единственное средство снять все противоречия в показаниях. Кто и где в момент происходившего находился? Кто что делал и кто что мог видеть? Как и чем наносились удары и соответствует ли им характер полученных телесных повреждений? Именно так добывается истина. Но, похоже, добыть ее не очень-то стремились...

Уже на стадии судебного разбирательства вступивший в дело адвокат Сергей Клишин заявил ходатайство о проведении такого эксперимента. В числе прочего он утверждал, что большую часть имевшихся у Алексеева телесных повреждений Зеленков нанести ему просто не мог. Но это ходатайство было отклонено.

С милицией не судись

Пока шло следствие, дело о нарушении Шагиным Правил дорожного движения поступило в мировой суд. И тут проявилась ситуация, которая в любом правовом государстве была бы объявлена абсурдом, но у нас, увы, считается нормальной. В подавляющем большинстве случаев, измеряя скорость автотранспорта, наши гаишники не имеют возможности официально задокументировать результаты измерений. К примеру, предоставить видеосъемку, где был бы четко виден номер машины-нарушителя, ее скорость и время измерений. И где была бы привязка этих данных именно к этой машине.

Радар «Радис», которым сплошь и рядом пользуются наши «стражи дорог», хранит показания лишь 10 минут! После этого остаются только слова и строчки в протоколе. С ними гаишники и приходят в суд. По идее, если нарушитель с этим не согласен, то, в соответствии с принципом презумпции невиновности, суд должен принять решение в его пользу. Но, поскольку о правовом государстве мы только мечтаем, на столь зыбком основании людей штрафуют, лишают водительских прав...

Рассматривающая дело Шагина мировой судья М. Ю. Татарских приняла решение удивительное. Показания свидетелей Зеленкова и его жены у нее вызвали доверие, а показания инспектора Литвиненко, напротив, показались противоречивыми и не подтвержденными материалами дела. Но скорость Шагин, по ее мнению, все же превысил. Хотя и не на 67 километров, а не более чем на 60. Как она это определила из судейского кабинета? Да никак. Просто, в соответствии с законом, более 60 километров – это лишение прав. А не более – это всего 3000 рублей штрафа. И волки сыты, и овцы целы.

Шагин, однако, не согласился, подал жалобу в городской суд. И тот отменил решение мирового как не подтвержденное материалами дела. Таким образом, было признано, что никакого нарушения в действиях Шагина не было. И задержали его напрасно! Выходит, совершенно справедливо Зеленков возмущался!

Разумеется, это решение было предъявлено суду, рассматривавшему дело Зеленкова. Но тот счел его не имеющим значения для дела. Инспектор ГАИ имеет право остановить любую машину, если сочтет, что ее водитель нарушил правила. И оказывать сопротивление инспектору нельзя ни при каких обстоятельствах!

Кстати, в суд дело пришло уже с более суровой 2-й частью той же самой 318-й статьи, говорящей о применении насилия «опасного для жизни и здоровья». По ней Зеленкову грозило от 5 до 10 лет.

Опасность, судя по всему, представлял тот самый роковой удар по лбу, нанесенный, как говорит экспертиза, «предметом с ограниченной следообразующей поверхностью». Но в руках у Зеленкова такого предмета не было. А был как раз в руках у Литвиненко. О том, что именно он, промахнувшись, попал дубинкой по голове своему напарнику, говорят и свидетели защиты – как лично видевшие саму схватку, так и успевшие посмотреть запись, сделанную Шагиным.

Но судья Калининского районного суда Л. Н. Мещерякова заняла позицию диаметрально противоположную позиции своей коллеги из суда мирового. То есть сочла показания Зеленкова и его сторонников не заслуживающими доверия, а показания милиционеров – отражающими истинную картину дела. Не убедило ее, к примеру, и то, что медицинское освидетельствование, проведенное в ту же ночь, признало Зеленкова абсолютно трезвым. Не заинтересовало и то, что он и сам был избит. В деле имелись на этот счет акты двух экспертиз, но в приговоре сказано, что «объективных доказательств причинения Зеленкову телесных повреждений при указанных им обстоятельствах в ходе судебного разбирательства не установлено».

– Суд с самого начала принял обвинительный уклон, – с горечью констатирует адвокат Клишин. – Впрочем, это устойчивая тенденция последних лет, когда дело касается конфликтов граждан с силовыми структурами. Есть данные, что судьи получили на это негласную установку. И практика моя и моих коллег показывает, что судиться с «силовиками» сегодня бесполезно...

Между тем полученные Зеленковым три года – это еще милость суда. Учитывая личность подсудимого, он использовал данное ему законом право назначать срок ниже нижнего предела, предусмотренного статьей обвинения. Хотя мог бы дать и условное наказание – опасности для общества этот человек явно не представляет.

Так виновен все же Зеленков или нет? По моему мнению, это так и осталось не ясным. Но то, что при ТАКИХ следствии и суде виновным может стать КАЖДЫЙ из нас, для меня совершенно очевидно.

Михаил Рутман

Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Мы расскажем о последних новостях и публикациях. Читайте нас, где угодно. Будьте всегда в курсе главного!
icon-telegram-white Подписаться
Дорогие читатели, если вы увидели ошибку или опечатку, помогите нам ее исправить! Для этого выделите ошибку и нажмите одновременно клавиши «Ctrl» и «Enter». Мы узнаем о неточности и исправим её.

комментарии

Чтобы оставить комментарий нужно авторизоваться


Петербургский правовой портал

PPT.RU - Власть. Право. Налоги. Бизнес


Вопрос юристу
Связь с редакцией
Tweet
Поделиться
+1
Like!
Класс
Свернуть
Наверх

Вопрос-ответ

Помощь опытных
юристов и адвокатов

Экспертный совет

Решение бухгалтерских и правовых
вопросов в профессиональном сообществе

Лучшие специалисты
Более одного ответа
Вы можете задать вопрос бесплатно

ЗАДАЙТЕ ВОПРОС здесь и сейчас